Это был последний день апреля 1989 года. Я тогда работал продавцом в хозяйственном магазине в городе Таганроге. В те времена все хорошо знали, что такое дефицит и выполнение месячного плана любой ценой. Вот и в наш магазин при-везли разного дефицитного товара «для плана».

Торговля шла бойко, но, когда к трем часам в магазин приехали инкассаторы за выручкой, сумма еще не была готова. Ждать инкассаторы не стали и сказали, что теперь нам самим придется к шести вечера везти выручку в банк.

Торговлю мы закончили в пять. Все устали и спешили по домам, поэтому наступающий праздник решили отметить по-быстрому. Сервировали стол, пока две наши коллеги готовили сумму для банка. После непродолжительного застолья мне, как самому трезвому, поручили сдать выручку.

Инкассационную сумку с выручкой, а это ни много ни мало 35 тысяч рублей, я убрал в свою сумку, повесил ее на руль велоси-педа и поехал в банк.

Добрался до места я вовремя, позвонил, дверь открыл дежурный милиционер, уже предупрежденный о моем визите. Он пустил меня внутрь помещения, где мне пришлось минут десять подождать, пока наша инкассационная машина вернется с маршрута. Когда они прибыли, инкассатор взял у меня сопроводительный документ, расписался, поставил печать, забрал сумку с выручкой, вернул мне копию квитанции и направился к выходу.

Я пошел следом за ним, за мной дежурный. Вдруг в дверях инкассатор обернулся ко мне, протянул мне сумку с выручкой и объявил, что она неправильно опломби-рована. Он взялся за пломбу, дернул, и она легко оторвалась от сумки.

Оказалось, что, когда девушки в магазине опломбировали сумку, они использовали бумажный шпагат. Все спешили, а веревочный шпагат, который положено использовать для этого дела, распушился и плохо входил в отверстие свинцовой пломбы. Тогда они заменили его на бумажный.

И тут я понял, что небольшое поручение оборачивается для меня большими неприятностями.

Я спросил у инкассатора, что же мне теперь делать. Он пожал плечами и сказал, что это уже не его проблема и вновь сдать деньги теперь можно будет только в девять вечера. Я обратился к дежурному и попросил разрешения с их телефона позвонить заведующей магазина, чтобы она приехала в банк и вновь опломбировала сумку. Дежурный мне ответил, что не имеет права держать посторонних в помещении, и вежливо выставил меня на улицу.

Вот так в седьмом часу предпраздничного вечера я остался один с кучей денег, не представляя, что делать дальше.

Я вновь уложил сумку с выручкой в свою сумку, повесил ее на руль велосипеда и отправился на другой конец города, где жила заведующая магазином.

Проехав полпути, на очередном перекрестке со светофором я повернул направо и начал набирать скорость. Дорога здесь пошла немного под уклон, а ее участок, от светофора метров сто, напоминал стиральную доску.

И вдруг у сумки отрывается ручка, и сумка падает на проезжую часть. Я резко торможу и вместе с велосипедом разворачиваюсь против движения. В то же мгновение я вижу, как на меня всем своим громадным корпусом надвигается троллейбус.

Вижу я расширенные от ужаса, растерянные глаза женщины-водителя, и понимаю, что эти глаза не в состоянии послать мозгу сигнал на торможение.

У меня в голове за какие-то сотые доли секунды решается вопрос: что делать? Если спасать сумку, троллейбус раздавит велосипед. Если же он сейчас наедет на сумку, то она лопнет, так как набита деньгами, и полетят денежки, гонимые ветром, по всей улице.

И вот, держа велосипед за руль, я передним колесом выталкиваю сумку на тротуар. В этот миг мимо меня, практически вплотную, стремительно проносится троллейбус.

По всему телу прошел холодок с неприятным ощущением чего-то нехорошего. О себе-то я забыл, выбирал, что спасать — сумку или велосипед.

Подняв сумку, я привязал ее к багажнику велосипеда очень кстати оказавшейся при мне веревкой и отправился к заведующей.

Поздно вечером своим ходом мы добрались до магазина, переопломбировали сумку и поехали вдвоем в банк. И лишь в десятом часу я спокойно вздохнул и перевел дух от всех этих приключений.

Автор: Виталий Игнатенко