Сегодня на ферме «Швейцарское молоко», раскинувшейся на 700 гектарах в селе Гребенки под Калугой, живут 630 ухоженных коров, 240 дойных ежедневно дают около 3900 литров молока. Когда-то унылое хозяйство выглядит как настоящий уголок Европы в российской глубинке. В полях аккуратно сложены упакованные в пленку тюки сена, хватает и себе, и на продажу. Сено — предмет особой гордости: когда корова ест траву, которая благодаря герметичной упаковке остается почти свежей, у молока не будет дурного привкуса.

Как же этому человеку за столь короткий срок удалось то, на что многим и всей жизни мало?

Королевство маленькое, разгуляться негде

Швейцария в определенном смысле полная противоположность России — гористая страна, где жителей много, а земли мало. Да и город постоянно откусывает у природы по кусочку, и альпийские луга с каждым годом понемногу уходят под асфальт. О расширении хозяйства большинству крестьян мечтать не приходится. Охотнее всего швейцарские туристы привезли бы из России в качестве сувенира пару гектаров земли, но это, увы, природой не предусмотрено.

Наверное, поэтому статья, которая попалась на глаза потомственному фермеру Хансу Петеру Михелю в местной сельскохозяйственной газете, показалась ему знаком судьбы. В заметке говорилось, что швейцарских специалистов приглашают в Россию для обмена опытом и обсуждения возможностей сотрудничества. Не раздумывая, Ханс Петер кинулся к телефону.

Небольшую ферму в местечке Бенинген в центральной Швейцарии, которая перешла ему от отца, Ханс Петер обслуживал один. «Шестнадцать гектаров земли, пятнадцать коров. Всю работу я делал сам, — рассказывает он, — только иногда, если уж было действительно необходимо, помогали родственники». Из всей большой семьи, а у Ханса Петера две сестры и два брата, семейное дело взялся продолжать он один, остальные сделали ставку на туризм.

Вот только работа, такая привычная, такая знакомая, в какой-то момент перестала приносить удовлетворение. «Я вдруг подумал: мне сорок лет! Земли нет, перспектив развития нет… Еще двадцать — двадцать пять лет вот так — и пенсия! Но пенсия же не может быть целью!» И Ханс Петер записался в «путешествие в неизведанное».

Втроем на подвиги

— Мне сразу же очень понравилась и страна, и ее культура. Здесь все гораздо свободнее. Например, если в Швейцарии пригласят в гости десять человек, то перед всеми поставят абсолютно одинаковые тарелочки и стаканчики, положат одинаковые куски мяса. В России, если ты приходишь в гости, у одного тарелка будет такая, у другого другая, у одного пузатый стакан, у другого маленькая рюмка. Зато все от души и искренне.

Если швейцарец хочет расширить дело, скорее всего он выберет Канаду или Францию: и с языком проще, и люди понятнее, да и сюрпризов на каждом шагу ожидать не придется. И все же Ханса Петера тянуло именно в Восточную Европу. Симпатию к русским он почувствовал давно, после того как во время службы в армии с ним произошла курьезная история.

В 1987 году Ханс Петер служил при гарнизоне, где были интернированы 12 русских военнопленных из Афганистана. Страну покидать им не разрешалось еще в течение двух лет, но порядки были довольно свободные. Их отпускали в спортзал, библиотеку и в кино, а однажды один из русских появился у швейцарцев в дежурке и предложил помериться силой на кулачках.

— Следующее, что я помню: я лежу на земле, — вспоминает с улыбкой Ханс Петер. — Он перепугался куда больше меня: а ну решат, что напал на солдата охраны.

На том и подружились. «Я вдруг заметил, что они совсем еще ребята, по двадцать лет, с такими же интересами и мечтами, как и у нас», — рассказывает Ханс Петер. С этого момента страны бывшего социалистического лагеря стали для него понятнее и ближе. Несколько лет подряд ради приработка он сопровождал железнодорожные перевозки скота в Венгрию и Косово. Исподволь стала закрадываться мысль: «А вдруг меня там что-то ждет?» И вот эта статья в газете.

На знакомство с бескрайними русскими равнинами в июле 2003 года отправились 30 человек. В повторную поездку в ноябре собралось уже только семеро. В феврале четверо самых стойких приехали присмотреться к конкретным вариантам.

Им приглянулась ферма «Швейцарское молоко». За несколько лет до этого Швейцария открыла в Калуге Швейцарский фонд, который давал кредиты малому бизнесу, а позднее решил реализовать сельскохозяйственную программу. Купили землю, занялись реконструкцией старых ферм, оборудовали маленький цех для производства молока.

Однако дело не пошло, и каждый год Швейцарский фонд в балансе вместо прибылей видел одни убытки. В 2003 году «Швейцарское молоко», оказавшееся на грани банкротства, решили продать.

Непросто было продать родную ферму, чтобы выручить капитал на новые свершения. «Но страшно

было не уезжать, страшно было бы оставаться», — сказал Ханс Петер и скрепя сердце продал хозяйство. Уже в апреле 2004 года с двумя компаньонами он перебрался под Калугу. Так получилось, что строить новую жизнь они отправились действительно в русских традициях — «на троих».

Терпение и труд

— Нас приняли «по-русски», — рассказывает Ханс Петер. — К нашему приезду ничего не было готово, зато долго объясняли, почему нельзя отправиться на ферму сразу же. На ферме на следующий день тоже началось с объяснений — почему нет переводчика. Мы думали, что здесь действительно работают в разные смены и завтра переводчик появится.

Ни жилья, ни машины тоже не было. Даже спать в первую ночь швейцарцы улеглись прямо на полу, завершив, по настоянию русского директора фермы, первый «боевой» день стаканом водки.

На ферме был старый коровник и 90 коров. Коровы оказались в добром здравии, только кормлены неправильно и, главное, недостаточно. Кроме сена почти ничего не было.

Стало ясно, что полевые работы надо начинать сразу же. И тут российская техника показала свой характер. «Русский трактор!.. Много сломано — и ремонт, ремонт, ремонт», — рассказывает Ханс Петер по-русски. Переупрямить российскую технику не удалось, стали привозить западную, и дело пошло на лад.

Не были готовы ответственные швейцарцы и к русскому отношению к работе. «Частенько трактористов и доярок интересовала только первая зарплата, после нее — и след простыл».

Поначалу большую часть работы приходилось делать самим. Ханс Петер и его товарищи находились на ферме буквально 24 часа в сутки, жили в «скворечнике» прямо над коровником.

В первое время сельчане воистину считали, что «все вокруг колхозное, все вокруг мое». «Один солярки украл, другой навоз продал, — рассказывает Ханс Петер. — Один раз говорить — не хватает. Я учу. И ругаюсь, ругаюсь, ругаюсь. И потихоньку становится лучше».

Сложнее других оказалась борьба с 40-градусными искушениями. «Теперь я уже издалека распознаю, что человек выпил», — смеется Ханс Петер. Однажды тракторист праздновал день рождения дочки и здорово выпил. Самогон ударил в голову, лихой отец сел на трактор и в результате сломал насадку-грабли.

Незадачливого тракториста Ханс Петер простил. «Это было в первый раз, а до этого он отлично работал. Ведь сразу видно тех, кто пусть и не пьет, но каждые десять минут курить бегает. А он был не из таких».

В конце концов на ферме остались только проверенные люди. Директор и главный бухгалтер работают здесь с истоков. Всего же сейчас в штате «Швейцарского молока» 39 человек: 12 доярок, три ветврача, четыре упаковщицы молока, семь трактористов, водитель и административный персонал. Каждое утро два микроавтобуса отправляются собирать их по окрестным деревням радиусом 15 километров, а вечером отвозят обратно.

«Калужска област, или, по-нашему, кантон»

До переезда в Россию Ханса Петера Михеля в Швейцарии мало кто знал, но с первыми же успехами на новом поприще он сделался на родине знаменитостью. Швейцарские туристы вскоре проложили по России новый маршрут — с заездом из «златоглавой» в Гребенки под Калугу, посмотреть на диво дивное — швейцарскую ферму на русском раздолье.

Постепенно к западным туристам стали присоединяться и москвичи, которым хотелось выехать за город на выходные.

Когда поток гостей стал заметным, Ханс Петер задумался о строительстве гостиницы. И за пару лет напротив коровника выросло двухэтажное здание с красной крышей.

Почти каждый год на ферме появляются новые практиканты из Швейцарии. Даниэль Цендер приехал в январе 2009 года с намерением годик поработать в России. Год кончился, но уезжать не хотелось.

— Я решил: останусь, пока нравится, — говорит Даниэль. Работает он в гараже, ремонтирует технику. — В Швейцарии все по жестким правилам. А здесь можно жить, как живется.

— Все ценят в России одно, — говорит Ханс Петер, когда мы возвращаемся из гаража. — Здесь более свободные правила, заболел, так можно позвонить и сказать: я сегодня дома. А в Швейцарии нельзя. Несколько раз заболеешь — выгонят с работы. А если у человека такие «темные пятна» в биографии, у него потом не будет перспектив и на другой работе.

«Платья, дети и кухня»

Личное счастье на новой родине пришло к Хансу Петеру даже раньше, чем успехи в бизнесе.

— Я женился на Юле, чтобы не платить ей зарплату, — с улыбкой говорит Ханс Петер.

Юлия и Ханс Петер вместе уже шесть лет. «Я работала в цехе молока, — рассказывает Юлия. — Все как-то само собой получилось». Молодая женщина с дочкой сразу же приглянулась Хансу Петеру. «Мы пожили некоторое время, потом свадьбу сыграли», — говорит Юлия.

На свадьбу приехала вся семья и все родственники Ханса Петера. «В Швейцарии свадьба — это с утра до вечера, и не больше, — рассказывает он. — А тут мы праздновали всю неделю».

Сейчас Юлия в основном «работает мамой», ведь их общему сыну Йоханну-Ивану только три года, но вскоре собирается взять на себя ведение дел в гостинице.

Особое внимание Ханс Петер уделяет обучению детей немецкому языку. Настя, старшая, уже понемногу общается с приезжими в гостинице, а Йоханн хотя еще не говорит, но понимает и откликается на немецкую речь. Каждый год минимум на две недели Ханс Петер вывозит семейство в Швейцарию. «Дети должны знать, откуда я, кто наши родственники, как они живут», — поясняет он.

Ханс Петер с энтузиазмом строит планы на будущее. «Я же теперь человек семейный! Хочется и детей обеспечить, и самому с ними как можно дольше и лучше пожить!»

В ближайших планах новый коровник. Хотелось бы завести побольше коров. А если удастся расшириться, то можно было бы заняться производством сыра.

— У вас живут очень интенсивно. Здесь за шесть лет я прожил столько, сколько никогда не прожил бы в Швейцарии.

Автор: Наталья Клюковкина