Все мы были детьми. У многих из нас есть дети. И в то же время детство — это чрезвычайно загадочная, непонятная для взрослых область. Наиболее продвинутые родители ходят на курсы будущих мам и пап, читают до рождения ребенка и пока он еще маленький тонны разной литературы. При этом, признавая полученные знания полезными, убежда-ются, что в жизни у них все как-то не так, как в книге. Это не значит, что «учиться» родительству не следует. А то будет как у одних товарищей, которые родили ребеночка и страшно удивились, что у него нет зубов! Подумали, что с малышом какой-то непорядок. И когда им сказали, что как раз наличие зубов у новорожденных является аномалией…

То, что воспитание ребенка проходит не совсем по науке, — это нормально. Ведь все дети разные. И все родители разные. И какими бы бла-гими ни были советы д-ра Спока и прочих корифеев, не все их рекомендации вы физически способны воплотить. Это как с правильным, сбалансированным питанием строго по часам: все верно, все грамотно, но соблюдать такой режим можно лишь в пожизненном санатории. Поэтому не стоит горевать, что ваш ребенок растет «не идеально».

Сдругой стороны, не стоит думать, что ребенок у вас абсолютно уникальный. Малышу четыре годика, вам хочется, чтобы он развивался, рисовал, складывал пазлы, учил буквы, а вы не можете заставить его сосредоточиться на чем-то дольше 15 минут. И страшно по этому поводу нервничаете, мол, растет неусидчивым, нетрудолюбивым, не любит учиться.

Но оказывается, что в таком воз-расте никакого ребенка невозможно сосредоточить ни на каком занятии дольше чем на 15–20 минут. И если вы поговорите с другими родителями, то с удивлением обнаружите, что все они говорят словно бы об одном и том же ребенке, потому что все ваши страхи и «беды» совершенно не уди-вительны и не уникальны и то, что вам кажется огромной проблемой, проблемой не является и происходит вообще со всеми из поколения в поколение.

И все это при том, что каждый ребенок все равно особенный.

Мне на глаза попалось исследование ученых из Университета Торонто. Они пришли к выводу, что чем раньше ребенок начинает говорить неправду, тем якобы успешнее он может стать со временем. По их данным, способность привирать в возрасте двух лет является признаком быстро развивающейся мозговой активности. И чем красочнее и необычнее детская ложь, тем лучше развитие познавательных способностей.

Они даже вывели шкалу вранья. В возрасте двух лет лгут 20% детей, к трем годам этот показатель поднимается до 50%, в четыре года — до 90%. А самый завиральный возраст — 12 лет, когда дети врут поголовно и напропалую. И только к 16 годам правда начинает отделяться от вымысла. Среди этой возрастной категории завираются только 70% подростков.

Можете верить, можете не верить ученым Торонто, но если это правда, то тогда гораздо проще смотреть на проблему подрастающего поколения. Ведь про подрастающее поколение традиционно принято говорить, что они нечестные, постоянно обманы-вают родителей, а оказывается, они всего лишь растут. Повзрослеют — и вот тогда станет понятно, кто был просто фантазер, а кто настоящий лжец.

Вообще откуда берутся все эти родительские стереотипы, откуда растет конфликт отцов и детей? Одни родители действительно не помнят, какими сами были в детстве и юности, и не понимают своих детей. Другие как раз очень хорошо все помнят и воюют с потомками как раз потому, что не хотят, чтобы их дети были такими же.

Многие ли родители хотят, чтобы их дети-школь-ники гуляли допоздна? Ведь сами-то они гуляли и не нервничали, а наоборот, возмущались родительским притеснениям. Правильно! Ведь я-то точно знал, что со мной ничего плохого не случится, я-то точно знал, с кем гуляю, а вот мой ребенок — и кто его знает, с кем он и что он делает!

Есть и такие родители, которые полагают, что их детство и их отроче-ство были образцовыми. И что у их детей должно быть так же. Всякие разные кружки, музыка, английский. Мне ведь это было интересно, значит, и тебе должно быть интересно, ты же мой ребенок. По этой логике, дети математиков становились бы только математиками, ну, в крайнем случае физиками.

Или, например, такая модель поведения, когда родители, не добившись чего-то в жизни, не реализовав свои мечты, теперь пытаются взять реванш у судьбы с помощью своих детей. Хотел стать артистом, но не вышло — тогда ребенка отдам в театральный. Потому что я родитель, и мне лучше знать, как лучше. И главное, что родители часто уверены, что дети им по гроб жизни обязаны и под старость будут «отдавать долги».

Ичто же мы в результате имеем? Мы имеем детство как непрерывное угнетение ребенка в разных формах. Сначала заботливое, когда речь идет о совсем маленьких. Эдакое умилительное угнетение. А потом все более суровое и настойчивое. Хорошо, если без насилия. А если ребенка бьют?

Ничто так ярко не демонстрирует родительского бессилия, как битье ребенка. Родитель большой и сильный, он умный и опытный, он знает, как лучше, он столько всего умеет. А дру-гого способа научить, объяснить, кроме насилия, не находит. Но разве хоть кому-то из родителей удалось вырастить ребенка, ни разу не влепив ему по заднице? Стукнешь — и потом страшно раскаиваешься. Настроение поганое, день испорчен, извиняешься перед маленьким и все равно чувствуешь себя скверно. И хорошо, если так, если все эти эмоции у тебя есть. А не то что стукнул — и так ему и надо, будет в следующий раз послушным.

Авообще я так подумал: даже и такое делается от любви. Конечно, такой любви, как некоторые ее понимают. Каждый родитель думает, что желает ребенку только добра. Но добро может быть и с кулаками. К тому же надо попытаться со своим добром совладать самому.

Кто-то понимает, что воспитывает не совсем правильно, но оправдывается тем, что у него просто не хватает времени. Что пока на работе повкалываешь, пока с бытовухой, заедающей нас, справишься — сил ни на что не остается. Кому-то не хватает денег. Вот, мол, с деньгами, я бы дал и нормальное образование, и красивые игрушки, и отдых на лучшем пляже.

Кто-то спрашивает: а на что тогда сад и школа — они же воспитательные учреждения, вот пускай и воспиты-вают, а я главное сделал — родил. Наконец, кто-то, родив, с годами поймет, что погорячился. Что рождение ребенка провело черту, за которой «нормальная» жизнь кончилась. И так ли это было необходимо? Живешь для этих детей, а под старость они тебя бросят.

Все мы были детьми, у большинства есть свои дети. Но мы точно не знаем, зачем нам это надо и как нам с этим быть. Радость это или обуза? А сами мы — добрые волшебники или тираны? И детство — это лучшая пора или угнетение человека человеком?

Автор: Антон Орехъ