В канун 30-летнего юбилея сериала «Место встречи изменить нельзя» Никита Высоцкий, актер и режиссер, директор Государственного культурного центра-музея В. С. Высоцкого, рассуждает о том, почему этот фильм до сих пор показывают все телеканалы и цитируют зрители разных поколений. Как сохранить память о Владимире Высоцком? Каким он был и как к нему относились? Сегодня сын в ответе за отца.

«За Семеныча!»

     Когда в 1996 году по настоянию отцовских родителей я пришел работать в музей, он переживал не лучшие времена.

Со дня смерти моего отца 25 июля 1980 года люди несли к могиле и в Театр на Таганке посвящения, фотографии, пластинки, и было решено создать музей. Многие годы его коллекция пополнялась, но хранилось это все в непригодных условиях в здании, предназначенном под снос, и все это больше напоминало фан-клуб, куда приходили в основном, чтобы выпить «за Семеныча!».

     У меня в планах не было надолго задерживаться в музее, я решил, что быстро все исправлю, поставлю правильных людей на правильные места и уйду. В те годы мне хотелось своего успеха, я пробовал себя в режиссуре, у меня была своя театральная группа.

     Однако я развил такую деятельность, что это дошло до руководства города, и Юрий Михайлович Лужков сказал: «Заварили кашу, доводите до конца!» Я никогда не учился на музейного работника, но мне пришлось стать директором музея со всеми полномочиями. За несколько лет, постепенно, путем проб и ошибок, мне удалось собрать профессионалов, которые понимают, что и как надо делать.

     Сегодня музейная коллекция насчитывает около 50 тысяч единиц хранения. Это документы, вещи Высоцкого, его личная библиотека, пластинки, рукописи, оригиналы его записей и фотографий, есть довольно внушительная коллекция посвящений отцу.

     Фонды до сих пор пополняются, и бывают неожиданные фотографии или даже автографы. После смерти Леонида Филатова его вдова передала музею автограф, написанный отцом. Теперь он навсегда сохранится, и его смогут увидеть те, кто придет после нас.

     Самая главная музейная работа – это хранение и научное описание коллекции. Мы уйдем, уйдет последнее поколение, которое видело Высоцкого, а эта коллекция останется и будет доступна для тех, кто будет жить после нас.

Как вернуть народ в музеи

Директор музея Никита Высоцкий во дворе Дома Высоцкого на Таганке.

     Я считаю, что музей — это не развлекательное учреждение. И когда начинают вводить элементы шоу, элементы агрессивного маркетинга, музей проигрывает. В музее не должно быть весело. В музее должно быть интересно.

     Когда загоняют в музеи «организованные группы», а они абсолютно не заинтересованы в предмете, что мы можем сделать, чтобы им было интересно? Ну, например, я могу выйти, раздеться и сплясать около шеста. И они удивятся. Но это не будет иметь отношения к музейной работе.

     Появляются в нашем музейном бизнесе вещи, с которыми я категорически не согласен. Например, «великий» проект «Ночь в музее». Это практически на грани вандализма. Я предложил в качестве альтернативы в целях укрепления памяти и доброго отношения к предкам устроить «Ночь на кладбище».

     Когда человек успевает за ночь бесплатно забежать в восемь музеев, понятно, что он ничего не увидел и ничего не понял. В лучшем случае узнал адреса этих музеев, пока, по дороге запивая пивом, бегал всю ночь.

     Музей в первую очередь для тех людей, которые хотят что-то еще узнать и увидеть. Многие наши посетители приходят, потому что любят Высоцкого. Среди них очень много приезжих. Молодежь часто приводят родители. Отец привел сына-старшеклассника, парень скучает, и видно, что его заставили. Но о Владимире Семеновиче много интересного можно и увидеть, и услышать в нашем музее, и большинство людей выходят, изменив свое отношение к Высоцкому.

О слухах и нелепостях

     В последние годы появилось много телепередач, публикаций о Высоцком, и не все они достойны его памяти. Но я уверен, что самый успешный путь — не бороться с недостатками, а достраивать достоинства. К нам в музей приходят журналисты, исследователи, и мы стараемся по максимуму с ними отработать, чтобы они не повторяли нелепостей и слухов.

     Однако у каждого есть право поступать по-своему, и запретить это невозможно. У нас все-таки свобода слова, вот они и говорят: «Это наша точка зрения, почему вы нам затыкаете рот?»

     Была целая история, когда один человек назвался родственником, требовал эксгумации. Я пытался ему сказать: если ты считаешь Высоцкого родственником, тебе не стыдно выкапывать его и просто даже поднимать такую кампанию? Он в конце концов успокоился, но пресса определенного толка отработала по полной.

     Эти «выбросы» еще будут. Я ничего не могу сделать, хотя это не имеет отношения к Высоцкому. Это какие-то частные вещи. Зачем соединять их с его памятью? Но, как ни призывай, телевизор весело включается… и не только телевизор.

     Говорят, что золото не ржавеет и что святыни сами себя отстоят. Золото, может быть, и не ржавеет, но его спиливают с куполов. И еще много чего происходит с нашими святынями.

     Я уверен, что Высоцкого надо пиарить. И ради этого, Бог с ним, мы и ночь в музее выстоим.

«Своя колея»

     С 1997 года совместно с разными телеканалами мы вручаем премию «Своя колея». Лауреатами становятся люди, о которых мой отец мог бы написать песню. Кандидатов, как правило, предлагают журналисты, которые сотрудничают с Фондом и музеем, или выдвигают члены жюри — сами лауреаты премии. Потом происходит голосование. По правилам, каждый из 40 наших лауреатов имеет право голоса. И почти никто от этого права не отказывается, а эти люди за свои слова отвечают.

     В 2003 году награждали д-ра Рошаля, мы сделали с ТВЦ проект «Своя колея в Кремле». Весь зал встал, когда он получал награду. И дело не в том, что Леонид Михайлович человек очень известный, а дело в том, что это был абсолютно «высоцкий» поступок, когда он вел переговоры с террористами во время захвата в заложники зрителей «Норд-Оста».

     Я хочу, чтобы рядом с именем Высоцкого стояли красивые, яркие имена, потому что отец мой был человеком непростым, но очень достойным и хорошим. И когда его пытаются замельчить, я с этим не согласен. Я не предлагаю ставить ему стометровые памятники, но давайте помнить, что Высоцкий был гениальный человек, светлый, большой, серьезный русский поэт. Он надолго останется в памяти и в культуре.

     Поэтому сама идея «Своей колеи» мне кажется справедливой и правильной. И этим тоже можно противостоять псевдоинформации, которая распространяется и по Интернету, и по телевидению, и в газетах.

«Место встречи изменить нельзя»

     В те дни я лежал в больнице в Измайлово, отец меня туда устроил. У нас в отделении был один телевизор, а фильм смотрели все — и врачи, и больные. Желающих было много, и разрешили смотреть утренние повторы, думая, что придут другие. А приходили те же самые.

     Я помню, в нашей палате на 12 человек был жаркий диспут: правильно — неправильно, было — не было, фуфло — не фуфло. Иногда просто доходило до драки. Так что фильм был воспринят очень живо и, ясное дело, всем понравился.

     Кто-то говорит, что во время показа улицы вымирали и преступность падала. В те времена это бывало, если что-нибудь достойное показывали по телевизору.

     А успех «Места встречи» объяснить просто. В нашей стране вера в справедливость суда очень серьезно и много раз была подорвана. И не только после коммунистов, «троек» и 58-й статьи. И принцип «он бандит, но мы его отпустим, потому что у нас недостаточно улик» в России если и приживется, то лет через сто-двести.

     Мы верим в справедливость конкретного человека, не обязательно человека от власти. Это может быть наш сосед или солдат-освободитель, который выносит девочку из огня. Мы верим в справедливость, которая устанавливается не по закону, а по совести. И в этом смысле, даже если бы Жеглова сыграл не Высоцкий, люди все равно были бы на его стороне.

     Но другое дело, что отец вложил в эту роль. Жеглов не следователь, таких следователей не бывает. Он — отчасти лирический герой Высоцкого, герой его песен, тот человек, за которого часто принимали его самого, считая, что он скакал на лошади, плавал на подводной лодке.

     Я думаю, и Станислав Говорухин, и братья Вайнеры этого хотели, они его на это провоцировали. И насколько я знаю, режиссер не просил его упростить образ. Он не просил играть помягче, и ему нравилось, как отец развивал этот образ.

     И этот герой Высоцкого решает все по справедливости, пусть даже не совсем по закону. Так и получилось, что с этой ролью отец попал «в десятку».

     Я, скажем, очень люблю «Служили два товарища» и «Интервенцию», но две его последние роли — эта и роль Дон-Гуана в «Маленьких трагедиях», — наверное, лучшее из того, что он сделал в кино.

     Он был хорошим актером, но сыграл всего в 32 фильмах, при том что больших ролей у него наберется чуть больше десятка. Для актера его уровня это не так много.

     Были годы, когда он просто сидел без съемок или когда его роли очень существенно сокращали. В картине «Бегство мистера Мак-Кинли», хоть и написано в титрах: «В главных ролях: Банионис, Высоцкий», но Высоцкого не увидишь, если моргнешь не вовремя. Он написал к этому фильму 11 баллад, а вошло полторы. А ведь он тратил время и силы, но в фильм это не вошло, и все.

     Его не снимали по разным причинам. Он был настойчив, он двигал свои песни и свой образ, он хотел расширить свою поляну в картине, и режиссеры просто чувствовали, что картина затрещит и лопнет по швам.

     Кроме того, у него была сложная индивидуальность, которая далеко не везде подходила. А потом, все понимали, что у картины с участием Высоцкого обязательно будут проблемы. Отчасти и поэтому тоже не снимали.

Но ведь даже в ЦК слушали…

     Я боюсь говорить, что все Высоцкого любили. Вот Гагарина любили все. Отца любили очень многие и очень сильно. Но многие его не любили, считали не поэтом, выскочкой. Были и те, кто абсолютно искренне голосовал против него на худсоветах и считал, что и голос у него плохой, и внешность невнятная, и образ парня-хулигана с гитарой нам не нужен.

     Отец, конечно, любим народом, и по сию пору любим. Огромная часть народа признала его за своего. В этом смысле его можно сравнить с Есениным. Но не стоит говорить, что у него не было врагов и что все ЦК его слушало. Андропов слушал, говорят, Брежнев тоже что-то слушал. Многие же считали его вредным, злонамеренным, бездарным.

     Однако его имя помогает, и когда мы обращаемся на телевидение, и если нужно помочь музею. В каком-то смысле он сам себе музей построил. Люди несли деньги, иногда большие, иногда малые, чтобы у Высоцкого был дом в Москве, достойный его имени и его памяти.

     У нас на стройке бесплатно работали солдаты, и я вас уверяю, что они это делали ради Высоцкого.

     Так что он мне помогал. И я горжусь тем, что я его сын. Для меня фамилия Высоцкий — это фамилия и моих детей, и тех, кто уже ушел, но был мне дорог. Это — фамилия моего отца.

«За меня другие допоют все песни»

     Я много слушал самых разных людей, которые пели песни отца. Далеко не у всех это хорошо получается, потому что над ними висит такое актерское, очень живое исполнение самого Высоцкого, и так хочется сесть на связки, захрипеть и закричать громко…

     В песне Высоцкого и вообще в авторской песне самое важное — донести смысл, но не конкретных слов, слова все слышат. Вот, например, «Спасите наши души!». Сидит человек, выстукивает «тук-тук-тук» — о помощи просит. А чего орать-то? Я был на одном концерте, где ему сказали: «Владимир Семенович, Пожалуйста, потише». Он говорит: «Я отойду от микрофона, но тише я не могу».

     Почему? Потому что «Спасите наши души!» — это даже не крик людей, которые гибнут в подводной лодке, это крик огромной страны, которую оставили на 70 лет без креста. Об этом просто так сказать невозможно, здесь надо искать свой актерский и человеческий ход.

     Я вижу, как многих перекашивает, когда девочки в коротких юбках и с открытой грудью начинают петь военные песни. И тем не менее я уверен, что песни живут, пока их поют.

     Да, он как-то сказал: «Я не люблю, когда поют мои песни». Но это было сказано, потому что эти песни не давали петь, коверкали слова и искажали смысл. Однако примерно треть песен он написал для других голосов, даже для женских. Он писал на заказ для театра и кино.

     И неправильно говорить, вот давайте слушать только самого Владимира Семеновича. Если актеры, исполнители, музыканты делают это с удовольствием, талантливо, они делают большое дело, своей популярностью и авторитетом помогая сохранить память о Высоцком.

     Пройдет это наше рыхлое сегодняшнее время, когда не очень понятно, что хорошо, что плохо, что белое и вообще кто поэт, и он встанет на полку среди хороших поэтов русских, и будут его проходить в школе. А сейчас нужно как можно дольше оставлять его в информационном поле. Я, во всяком случае, в этом вижу и задачу Музея Высоцкого, и свою задачу.

Коллекцию «100 лучших песен В. Высоцкого» можно приобрести на www.rd-shop.ru. Совместно с Музеем Высоцкого «Ридерз Дайджест» готовит к выпуску вторую коллекцию.