Обликом Юрий Грымов напоминает самурая с японских гравюр: петля волос на затылке, сосредоточенный взгляд из-под бровей. Да и его творческий путь, вымощенный многочисленными рекламными роликами, видеоклипами, телепроектами, театральными постановками и художественными фильмами, сродни бусидо — пути одинокого война. Скоро выходит в прокат новая, шестая по счету картина режиссера — «На ощупь».

    Ридерз Дайджест: Ваш новый фильм рассчитан на широкую зрительскую аудиторию или адресован какой-то отдельной возрастной группе?

    Юрий Грымов: Если свой предыдущий фильм «Чужие» я не рекомендовал бы смотреть детям до шестнадцати лет, потому что это достаточно жесткое кино и к тому же его тема — проблема отношений арабского мира и Америки, — к сожалению, мало интересует наших инфантильных подростков, то «На ощупь» — картина для семейного просмотра.

Это своего рода эмоциональный аттракцион, где вы можете испытать всю гамму чувств: плакать, смеяться, сопереживать, — все зависит от вашего внутреннего багажа. В картине есть романтическая линия и трогательная история взаимоотношений деда и внука. Если вас интересует секс, здесь он тоже есть. Если вас захватывают приключения — пожалуйста. Если вы любите созерцать красивые пейзажи — их здесь немало.

Я хотел сделать так, чтобы зрители самого разного возраста смогли ответить себе на разные волнующие их вопросы.

    Р.Д.: В основе сценария лежит какое-то литературное произведение или реальная история?

    Ю.Г.: Нет, эта история придумана от начала до конца. Скажу больше, она даже и не могла бы произойти в реальной жизни.

    Р.Д.: Почему для работы над сценарием вы пригласили целую группу авторов?

    Ю.Г.: В современной киноиндустрии сценарий никогда не пишется одним автором. Возьмите любой западный фильм, европейский или американский, и увидите три-четыре фамилии сценаристов. Я тоже давно так делаю: намечаю идею, приглашаю автора, а когда он исчерпывает себя, то за дело берется второй, третий, четвертый. То есть, с одной стороны, это коллективное творчество, а с другой — мое собственное, но руками других людей, которые приглашаются на разные задачи, когда я вижу, что в сценарии чего-то не хватает.

Так что несколько сценаристов — это не от хорошей жизни. Было бы идеально, если бы сценарий писал единственный автор, но сегодня одному человеку крайне трудно справиться со всеми задачами.

    Р.Д.: Почему вы давали читать актерам только тексты их ролей, а не весь сценарий полностью?

    Ю.Г.: Это не моя прихоть, на Западе вообще редко кому дают читать весь сценарий. Во-первых, сюжет — это секрет. Во-вторых, зачем знать весь сценарий артисту, который играет эпизод? Информация держится в секрете еще и потому, что некоторые журналисты, пытаясь в двух предложениях изложить суть фильма, искажают ее и упрощают, упуская из виду всю смысловую глубину и многослойность картины. Поэтому даже в контракте актеров есть пункт о неразглашении сюжета.

    К тому же я снимаю независимое кино, а значит, независимо от продюсеров могу менять сценарий прямо на съемочной площадке: например, я переписал финальные сцены для Балуева и Шагина. Кроме того, во время съемок этого фильма стало известно, что умер Майкл Джексон, и я включил в картину маленькое посвящение этому артисту.

    Р.Д.: То есть хороший художественный фильм — это живой организм, который может меняться в процессе создания?

    Ю.Г.: Да, он сам диктует условия. Происходит некая материализация образа, который начинает оживать при помощи артиста. В какой-то момент ты понимаешь: ага, мы не в ту сторону идем. Конечно, надо придерживаться идеи, ради которой снимаешь, но при этом следует «держать руку на пульсе» и внимательно слушать и чувствовать, что происходит внутри организма. Я всегда говорю, что после недели съемки кино снимается само. Оно само живет, и ты не можешь поступить так или эдак без учета внутренних процессов, происходящих в его организме.

    Р.Д.: Вы определили фильм как «комедию и приключения». Почему вы решили обратиться к столь непростому жанру комедии?

    Ю.Г.: Потому что сегодня в России комедия девальвировалась. Это связано с приходом на теле- и киноэкраны примитивных юмористических программ и фильмов, где главный герой — дебиловатый подросток с плохой речью, плоско шутящий над старшим поколением и над сексуальными отклонениями. В моем понимании это всего лишь повод «поржать», а настоящая комедия — это, к примеру, фильмы Данелии, хотя на фоне нынешней вакханалии они уже воспринимаются как драма. Но я не хочу тупо ржать, а хочу смеяться, что не одно и то же. И надеюсь, сидя в кинозале на моей картине, люди будут смеяться или просто мило улыбаться.

    Хотя «На ощупь» — это не только комедия, ведь сегодня практически нет чистого жанра, и, если быть точным, я сказал бы, что это и комедия, и приключения, и мелодрама.

    Р.Д.: Что за уникальная камера использовалась при съемке этого фильма?

    Ю.Г.: Мы арендовали в Америке камеру Fantom, существующую в мире в единственном экземпляре. До нас ее использовали в NASA для съемки старта ракет и на студии Discovery в ряде документальных фильмов. Обычная камера снимает двадцать четыре кадра в секунду, а для создания эффекта замедленного действия — до двухсот; Fantom же способен разогнаться до девятисот кадров в секунду. Эта камера понадобилась нам для создания особого спецэффекта: сильно замедленного разрушения автомобиля при аварии, чтобы все разлетающиеся части плыли как в космосе.

    Сегодня спецэффекты в кино высшего уровня создаются без применения компьютерной графики, а если спецэффект дорисовывается, класс его уже ниже. Нам захотелось быть не хуже, а даже лучше западных коллег.

    Р.Д.: Кого из артистов мы увидим в вашем фильме?

    Ю.Г.: В главных ролях снялись молодые московские актеры Антон Шагин, известный по фильму Валерия Тодоровского «Стиляги», и Наталья Наумова. Кроме них, в фильме заняты Валерий Баринов, Александр Балуев, Виталий Хаев и другие талантливые артисты.

    Р.Д.: Есть ли у вас актер-талисман, переходящий из фильма в фильм?

    Ю.Г.: К великому сожалению, нет, хотя у меня всегда есть желание снова работать с теми, кто уже снимался, потому что так легче и им, и мне. Но как-то так складывается, что эти актеры не всегда подходят по типажу к новым ролям. Поэтому я приглашал снова только некоторых, например, Александр Балуев двенадцать лет назад снимался в «Му-Му», а теперь в фильме «На ощупь», Карэн Бадалов сначала играл в «Коллекционере», а потом в «Казусе Кукоцкого».

    Р.Д.: Каждый ваш фильм связан с какими-то сложностями: например, во время съемок «Му-Му» возникли финансовые проблемы. Правда ли, что вам даже пришлось продать личное имущество?

    Ю.Г.: Да, хотя далеко не все, а только машину. Но ведь когда ты отвечаешь и за творческую, и за финансовую составляющую проекта, легко никогда не бывает, да и не должно быть в принципе.

А разве женщине легко вынашивать плод? Так и во всем остальном: если легко, значит, никак. Просто когда возникают сложности, человек не должен унывать.

    Р.Д.: Стало быть, снимая фильм «Чужие» в условиях пятидесятиградусной африканской жары и находясь под арестом в Каире, вы не унывали?

    Ю.Г.: Это не было проблемой. Высоких градусов в Северной Африке я даже не чувствовал, поверьте. «На ощупь» в Ялте при тридцати было снимать гораздо тяжелее. Что касается ареста в Каире, то это происходило не так драматично, как описывала пресса.

    Когда мы ночью приехали в Каир, молодой таможенник увидел автоматы Калашникова и, вероятно, испытал не самые приятные эмоции, в результате чего наш реквизит был арестован, даже несмотря на то, что все документы были в порядке. И пока на таможне во всем разбирались, мы потеряли четыре съемочных дня. Но это же арабская страна, там все делается не спеша.

    Р.Д.: Что для вас кино — ремесло, которым вы пытаетесь все больше и больше овладеть, или образ жизни?

    Ю.Г.: Образ жизни. Но я бы очень хотел, чтобы это еще и приносило деньги, потому что, к великому сожалению, на сегодняшний день ситуация в российском кино очень тяжелая: во-первых, его мало, а во-вторых, оно плохое. Зритель не доверяет русским картинам, потому что американский рынок победил наш по всем позициям, включая идеологические.

    Я давно уже не занимаюсь ни рекламой, ни клипами, а театр для меня вещь тяжелая, требующая еще больших человеческих затрат, чем кино. Поэтому я с удовольствием снимаю фильмы.

    Р.Д.: Какую личностную и профессиональную задачу вы ставите для себя, снимая кино?

    Ю.Г.: Во всех моих картинах есть то, что называется «гражданская позиция». Для меня важно, чтобы кино включало три составляющие воздействия на зрителя: оно должно увлекать, образовывать и поднимать на более высокий духовный уровень.

    В картине «На ощупь» все это присутствует. Кроме того, здесь я говорю, что не стоит увлекаться просмотром телевизионных передач, потому что сегодняшнее телевидение — это катастрофа в сознании человека.

    Р.Д.: На базе Российского государственного гуманитарного университета вы организовали киномастерскую. Как проходил набор в эту киношколу и кого из ее выпускников вы могли бы назвать своими единомышленниками и продолжателями вашего дела?

    Ю.Г.: Мы брали всех желающих от шестнадцати до пятидесяти пяти лет, и через семь месяцев они начинали снимать свое кино. И хотя я знаю, что многие из выпускников сейчас снимают фильмы и рекламу, мне не нравится, что они делают. Поэтому сказать, что кого-то из них мне хотелось бы назвать единомышленником, продолжателем или даже просто «моим учеником», я не могу.

    Эту мастерскую я закрыл, потому что преподавание перестало доставлять мне удовольствие, я потерял к нему интерес. Но возможно, когда-нибудь я ее восстановлю, потому что в этом есть необходимость.

    Сейчас я думаю открыть школу повышения квалификации киноартистов, даже известных, потому что в России практически не учат этой профессии. Отчасти эти навыки дают во ВГИКе, но любой режиссер знает, как трудно найти молодого профессионального киноартиста, ведь театр и кино — это разные планеты.

    Р.Д.: Тогда вернемся на вашу родную планету. Это правда, что вы собираетесь снимать сказку для детей «Год белого слона» по неопубликованной пьесе Людмилы Улицкой?

    Ю.Г.: Да, надеюсь, уже в феврале мы начнем строить декорации и приступим к съемкам. Это будет фильм для детей от пяти до десяти лет, милая сказка про домовых.

    Мне захотелось сделать детский фильм и потому, что самому стало интересно, и потому, что огромное количество детей родилось и прошло определенный этап созревания без национального детского кино. Это очень серьезно, потому что если человек смотрит не родное, а американское кино, то привыкает к иному образу мышления.

    Р.Д.: А на каких фильмах росла ваша двенадцатилетняя дочь?

    Ю.Г.: Сначала она пересмотрела все отечественные мультфильмы и детские кинокартины, но потом все равно верх взяла американская мультипликация. Против лома нет приема.