История болезни

Cлово «болельщик» происходит от слова «болеть». Болеть за любимую команду, за любимого спортсмена или за спортивные успехи страны. Однако у нас это понятие приобрело буквальный смысл. Болельщиков теперь воспринимают просто как больных.

Началось это не вчера. Уже лет десять на трибунах вы не встретите семьи с детьми. Не увидите обыкновенных любителей футбола, пришедших этот футбол посмотреть — и не для чего больше. Трибуны полностью во власти фанатов. Они скандируют всякие непотребства, дерутся друг с другом и с полицией. Но до какого-то момента на это не обращали внимания, считая происходящее проблемой спорта (в первую очередь футбола как самого популярного и самого посещаемого публикой состязания), воспринимая его как некий зоопарк, где бесятся человеко-образные обезьяны, к нам, обывателям, никакого отношения не имеющие.

И вот год назад про фанатов узнала вся страна. Когда после убийства Егора Свиридова они заполнили Манежную площадь и речь зашла об антикавказских погромах. За этот год про фанатов вспоминали еще не раз. На стадионах они бросали бананы чернокожим футболистам, они дрались с ОМОНом, они проводили акции после каждого мало-мальски заметного происшествия, в котором так или иначе фигурировали выходцы с Кавказа. И обыватели с удивлением обнаружили, что «обезьяны» из клеток сбежали!

Краткий итог этого года можно подвести по нескольким пунктам.

Во-первых, выяснилось, что фанаты — это самая активная часть общества. Я имею в виду активность публичную. В эти месяцы было немало мероприятий, посвященных 20-летию распада СССР, ГКЧП, и все вспоминали, какие в конце 80-х — начале 90-х были стотысячные митинги. Сегодня политические акции собирают не сотни тысяч, а просто сотни. А все формально массовые шествия похожи на празднование Первомая при советской власти. И только фанаты способны выставить не по разнарядке, а по убеждениям тысячи людей.

Националистические, фашистские, расистские взгляды в этой среде не просто популярны — они в ней доминируют. И радикальные организации именно в среде футбольных фанатов вербуют своих сторонников.

Преобладает заблуждение, что фанаты — это сплошь обитатели социального дна, спальных районов, дети из неблагополучных семей, безработные и т. п. Однако статистика беспорядков на Манежной показала, что среди бунтовавших был очень большой процент студентов, ребят из вполне пристойных семей. Вы удивитесь, но немалую часть фанатов составляют отцы семейств, менеджеры, мужчины в возрасте за тридцать, которые после нудной рабочей недели выпускают пар на трибунах стадиона и в драках.

Если вы ничего толком не знаете о своих оппонентах, то вы не можете им квалифицированно противостоять. Впрочем, желания противостоять что-то не заметно. Высшая власть в истории со Свиридовым довольно четко показала, на чьей она стороне, встретившись и весьма благожелательно пообщавшись с фанатскими лидерами. Власть футбольная после очередного безобразия неизменно говорит о «кучке отморозков, далеких от футбола». Но это глупость, потому что далеки от футбола обычные болельщики, а вот фанаты как раз и оккупировали трибуны, и трудно назвать кучкой тысячи людей.

Еще любят говорить, что «это кому-то выгодно», мол, все происходит по чьему-то наущению и наверняка небесплатно. Но кому это выгодно и кто за это платит? И откуда у него столько денег, чтобы заставить тысячи молодых людей скандировать полууголовные речовки?

Когда в Питере легендарному бразильцу Роберто Карлосу показали с трибун банан, виновного не нашли и не наказали. Хотя уверяли как раз в обратном: нашли, наказали. Но имени этого человека не назвали, подробностей не сообщили, так что, похоже, никого и не искали. И вот в Самаре в Карлоса банан уже бросили. И снова никого не нашли.

Когда-то в Англии с фанатами тоже была беда. Люди гибли в стадионных трагедиях, и среди болельщиков тоже преобладали хулиганы. Но там сделали две важные вещи. С одной стороны, приняли максимальные меры, чтобы радикалы не попали на стадионы. И на британских аренах человек не мог ускользнуть от видеонаблюдения. А с другой стороны, обеспечив высокую степень неотвратимости наказания, с трибун убрали полицию — мощнейший раздражающий фактор.

У нас все наоборот. Чем теоретически взрывоопаснее игра, тем больше полиции и ОМОНа. Правоохранители же, несмотря на суровые лица, позволяют проносить на трибуны провокационные баннеры и пиротехнику, превращающую арену в полигон, но при этом, по сути, числят фанатов преступниками, избивая их дубинками, прогоняя сквозь строй после матчей, поливая из водометов. Причем по итогам задержания всякий раз выясняется, что закоперщики стадионного мата и национализма опять почему-то в сеть не попались, а попадаются те, кто просто не успел смыться.

А усугубляется ситуация двумя важными вещами. В обществе нет понимания того, чем добро отличается от зла. В ситуации с Роберто Карлосом большинство искренне не понимает, в чем тут криминал. Если кто-то и кинул банан — не убил же, не гранату швырнул. Милиционеры же, извините, полицейские, они из того же теста, что и мы все. И полиция просто не имеет желания кого-то ловить, искать, наказывать.

Я считаю, что проблема радикализма, национализма — самая острая в стране. Острее бедности, водки и медицины. Потому что именно это может развалить страну. И нет никого, кто этому реально противостоит. А единственной массовой действующей силой в стране оказались объединения агрессивной молодежи под эгидой боления за футбол.

Автор: Антон Орехъ