Акушер-гинеколог Стефани Мартин беседовала с пациенткой у себя в кабинете в Мемориальной больнице Колорадо-Спрингс. Был канун Рождества 2009 года.

Сорокадвухлетняя Мартин — гибкая, изящная, с длинными руками и ногами — больше походила на балерину, чем на заведующую отделением акушерства крупной больницы. Она и в самом деле занималась бальными танцами. Энергия и четкость движений, присущие ей на паркете, не раз выручали ее в критических ситуациях на работе.

В этот день у Мартин было много дел в больнице, но никаких сюрпризов она не ожидала. Однако прямо во время консультации по системе внутренней связи передали экстренное сообщение: «Синий код, родильное отделение».
В больничной терминологии «синий код» означает высший уровень опасности: у пациента остановилось сердце, и ему требуется немедленная реанимация.

Мартин бросилась в родильное отделение. Только не в сочельник, — заклинала она. — Я не могу потерять пациента в канун Рождества.

Тридцатичетырехлетняя Трейси Хермансторфер поступила в родильное отделение утром этого дня. Ее сопровождал ее муж Майк. Чувствовала она себя хорошо и не сомневалась, что эти роды пройдут так же благополучно, как и предыдущие двое. Прокол плодного пузыря показал, что у нее будет мальчик. Трейси и 38-летний Майк очень радовались, что их ребенок родится под Рождество.

К 12.30, после нескольких часов схваток, Трейси начала уставать. Ей уже сделали эпидуральную анестезию, приставленная к ней медсестра внимательно следила за ее состоянием. Поскольку пульс у ребенка был чуть ниже нормы, к его голове прикрепили монитор для наблюдения, но никаких серьезных отклонений он не выявил. «Отдохни, закрой глаза, — сказал Майк жене. — Похоже, тебе предстоит долгий день».

Спеша по коридору, Мартин испытывала хорошо знакомый ей прилив адреналина. А вместе с ним нахлынуло воспоминание, которое преследовало ее всякий раз, когда раздавался сигнал «синий код».

Четвертое июля 1997 года, ее первый день в качестве ординатора родильного отделения. Всего неделю назад она была просто стажером. А теперь, будучи ординатором, Мартин была обязана принимать решение в критических ситуациях. Ситуация, с которой она столкнулась в тот день, была в высшей степени критической.

Роды у здоровой 21-летней женщины протекали нормально, но внезапно произошел сбой. Околоплодные воды через плаценту проникли в кровоток матери, вызвав тяжелую токсическую реакцию. У роженицы началось внутреннее кровотечение — классический признак амниотической эмболии. Буквально за несколько минут у нее развилась сердечная и легочная недостаточность, у ребенка резко упал пульс. Несмотря на экстренное кесарево сечение, Мартин не удалось спасти ни мать, ни ребенка.

У молодого врача случился эмоциональный срыв. Мартин слегла  и не вставала несколько дней. Какой от меня прок? — спрашивала она себя.

Еще ребенком Мартин решила стать врачом. А теперь, когда цель была достигнута, ее начали одолевать сомнения. Мартин понадобилось несколько недель, что оправиться от удара. Лишь железная воля и решимость разобраться в причинах смерти матери и ребенка заставили ее вернуться в родильное отделение.

С тех пор каждое экстренное сообщение из родильного отделения становилось для нее испытанием — и в то же время стимулом к продолжению исследований. За 13 лет работы Мартин сделалась экспертом по случаям остановки сердца у рожениц.

Трейси закрыла глаза и вроде бы задремала. Когда Майк коснулся ее руки, она показалась ему слишком холодной. Заглянув жене в лицо, он увидел, что у нее синеют губы, а кожа стала прозрачной. «Что случилось?» — исступленно крикнул он подскочившим к Трейси медсестрам. Одна из них бросилась реанимировать Трейси, другая дернула шнур, включающий сигнал тревоги. Майк помнит, что его вытолкнули в коридор, по которому к палате уже бежали люди.

С момента, когда прозвучал сигнал тревоги, прошла всего минута. Вбежав в родильную палату, Мартин застала Трейси неподвижно лежащей на кушетке. Жизнь уходила из нее прямо на глазах. Она не дышала, артериального давления не было. Состояние Трейси могло быть обусловлено одной из нескольких причин: амниотической эмболией, аллергической реакцией на эпидуральную анестезию, самопроизвольным сбоем в сердечном ритме или отделением плаценты от матки, в результате чего она наполнилась кровью. Во всех этих случаях протокол требует извлечь ребенка, прежде чем реанимировать мать. Мартин знала, что лучший способ спасти роженицу — удалить плод и плаценту, чтобы снять дополнительную нагрузку с сердца матери и тем самым увеличить ее шансы на выживание.

Были сформированы две бригады врачей. Мартин возглавила хирургическую бригаду, которой предстояло прооперировать Трейси. Вторая бригада стояла наготове, чтобы принять и реанимировать ребенка.

Если мозг ребенка не получит кислород в течение пяти минут после остановки дыхания у матери, наступит необратимое повреждение мозга. Монитор слежения за состоянием плода уже зафиксировал угасание сердцебиения. Врачи ввели в гортань Трейси трубку и стали закачивать через нее воздух в легкие, чтобы обеспечить доступ кислорода и восстановить сердечные сокращения.

Перед глазами у Мартин вновь замаячил кошмар 13-летней давности, но она отогнала его. Она сделает кесарево сечение прямо в родильной палате. Мартин взяла скальпель и сделала первый поперечный разрез длиной 15 сантиметров в самом низу живота. Крови не было, поскольку сердце Трейси больше не билось. Затем хирург сделала поперечный разрез на матке. Показалась полупрозрачная ткань амниотического мешка, заключающего в себе младенца. Врач разрезала мешок и нащупала монитор, прикрепленный к голове ребенка. Быстро вынув из матки безжизненное тело, она перерезала пуповину и отсоединила монитор.

Было очевидно, что жизненные функции у мальчика серьезно угнетены. Он был бледен и неподвижен. Мартин передала младенца неонатологу, и тот перенес его на специальный стол. Там его обсушат и разотрут, отсосут жидкость из носа и рта и сделают искусственную вентиляцию легких. Ребенок был извлечен меньше чем за пять минут.

Теперь все внимание Мартин вновь было приковано к матери, которая уже начала синеть. Мартин приложила палец к аорте — крупной артерии, проходящей через брюшную полость, — и, к своему изумлению, ощутила еле заметную пульсацию. «В операционную. Срочно!» — скомандовала она. Если Трейси понадобится еще одна операция, без полностью оснащенной операционной не обойтись.

Майк ожидал в коридоре. Когда мимо него везли каталку с Трейси, Мартин сказала: «Можете поцеловать ее». Склонившись над женой, Майк прикоснулся губами к ее лбу. Он боялся, что этот поцелуй окажется прощальным.

В операционной Мартин обнаружила, что пульс пациентки нормализовался. Ее подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Мартин удалила плаценту и, прежде чем зашивать разрезы, еще раз осмотрела внутренние органы, надеясь, что наметанный глаз и чутье хирурга помогут установить, что же послужило причиной остановки сердца и почему оно забилось снова, — но никакого очевидного объяснения случившемуся она не нашла.

Пациентку, находившуюся без сознания, но живую, перевезли в отделение интенсивной терапии. Мартин поспешила за ней, чтобы проследить за приготовлениями к тому моменту, когда та придет в себя. Вдруг Трейси открыла глаза, вытащила изо рта дыхательную трубку и заговорила. «Моего сына зовут Колтин», — сказала она незнакомой женщине, которая спасла ей жизнь.

А Майк Хермансторфер все ждал. Он видел, как его жену увезли на каталке. Он не знал, что с его сыном.
Затем медсестра пригласила Майка в палату и вручила ему сына. Потрясенному отцу ребенок сначала показался бездыханным, но на самом деле он просто устал от выпавших на его долю испытаний. Когда мальчик пошевелился в его объятиях, Майку это показалось настоящим чудом. «Он ожил у меня на руках», — вспоминает он.

Вернувшись домой, Стефани Мартин рассказала мужу об удивительных событиях этого дня. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным. К случаю остановки сердца у Трейси не подходило ни одно из стандартных объяснений. Еще более загадочным было внезапное и, по-видимому, самопроизвольное возобновление работы сердца. Лишь теперь Мартин дала волю чувствам. Ей не пришлось сообщать людям плохие новости под Рождество.

Прошло два года, но случай Хермансторфер по-прежнему не дает Мартин покоя. Как и почему пациентка так быстро оправилась? Доктор Мартин продолжает исследовать случаи остановки сердца у рожениц в надежде получить ответы на свои вопросы. И когда она их получит, она сможет научить других врачей, как действовать в подобных ситуациях.

Трейси говорит, что когда она вспоминает, как едва не умерла, то забывает о повседневных заботах и радуется своим детям. Майк же называет случившееся чудом — ребенок родился, мать была спасена, а талантливый врач убедилась в истинности своего призвания.

Автор: Гэри Следж